День "Пайнэполов"

21 ноября. Сием Рип: Bayon, Elefant Terrace, Phimean Akas, Preah Palilay, Angkor Wat.

4.30 утра. Знакомые запахи, знакомые контуры, знакомые ощущения, но, тем не менее, всё совсем плохо. Мало того, что тук-тукер у меня отныне и впредь новый (То есть "правильный", которому глубоко пофигу, куда и зачем баранг едет, лишь бы платил исправно…) - чувствую себя без верного Чена очень одиноким и жестоко обманутым. Мало того, что новый тук-тукер прирождённый гонщик (почему, гад, сам в каске, а у меня в жёлтом шарабане даже плохонького ремня безопасности нет?). Главное - неладно что-то в Кхмерском Королевстве. Пока достучали осями до Байона - замёрз, как воркутинский тузик на январской помойке. Граждане, граждане, где южно-восточно-азиатская справедливость? Это всё та же Камбоджа, или уже "более другая", заполярная? И нахрен, спрашивается, мне была нужна двухнедельная адаптация к местной жаре?!! И почему в рюкзаке "случайно не завалялся" костюм из полартека? Нич-чего - раздаётся дробный пристук зубов - не понимаю!

Байон оставался... Байоном. Всё так же темны и загадочны были его колоннады, всё так же круты и неровны ступени на верхнюю террасу. Я снова пришёл к нему в неверном свете "Петцля" и, коротая время в молчаливых полу-гримасах полу-улыбках Авалокитешвар, мы вместе встречали рассвет. Как обещал Морис Глайзе, "голый камень пребывал в единстве с зеленью фона", а "лица Авалокитешвар излучали настолько лирическое очарование…", что мне действительно захотелось уйти вместе с ними в бесконечность Буддистского спокойствия. Но "эмбрионом среди призраков" я себя ни в коей мере не чувствовал. Наоборот, мне казалось, ещё пару таких визитов, и Авалокитешвары начали бы меня узнавать, а еще через четыре-пять мы бы с ними обязательно подружились. Примечательно, что в субботним утром Байон был так же пустынен, как и в рабочие дни. На этот раз фотоаппарат не потел, и даже получилось немножко светописи. К сожалению, в новолуние слишком краток промежуток времени, когда расцветающее небо обеспечивает выдержки в районе минуты, чтобы успеть всласть нарисоваться слабеньким "Маглайтом".

Первыми на "третьем этаже" Храма снова появились японцы. Спасаясь от их птичьего гомона, я ныкался по тёмным коридорам, выискивая такие анфилады дверных проёмов, в которые нет-нет, да и подглядывали вуайеристы - Авалокитешвары. За этим постыдным занятием меня и выловил пожилой монах в шафранной тоге, чтобы жестами утянуть в центральную башню, к двухметровой статуе какого-то очень сурового на вид Сиддхартхи Гаутамы. Да здесь работали профессионалы - снаружи проводки не видно, а тут галогеновый светильник о двух лампах! Пока я в полглаза рассматривал "электрические артефакты XX века", вполуха слушал лекцию на предмет как правильно становиться на колени и возжигать от крохотной пузатой свечи розовые арома-палочки на тонких жёлтых ножках. Как, держа дымящуюся палочку в ладонях, сложенных лодочкой перед лицом, трижды низко кланяться статуе из тёмного камня, получая таким нехитрым образом одновременно и безмолвное благословение и исполнение желаний. Желание моё было, в общем-то, нехитрым. Просто-напросто ещё раз сюда вернуться. Заодно и поверим, справляется Суровый Будда с меркантильными желаниями барангов из стран третьего мира, или как...

Эге-ге... Да вы, гражданин священнослужитель, хитрец, однако. Что, за две тыщи Риэлей главный байонский Будда никаких желаний не исполняет?!! А шо ж ему, Суровому нашему, надобно? Ах, и как только это я, глупышка, сразу не просёк. "Уан долла"?!! Приехали. Ну, разве что за-ради процветания Будды... Аминь! Тьфу. Харе? Не, харе - это к Кришне, у которого эта самая харя шире Рамы. Что же, согласно ситуации, здесь говорить-то положено? Ладно, что говорить. Тут ещё важно помнить, что инстинктивно показывать, точнее НЕ показывать. Постоянно одёргиваю себя от желания показать, как всё классно, с помощью большого пальца (ну типа "Во"!). Ведь подумают, подумают, что у этого баранга-извращенца чисто сексуальные намерения! Секшуал харразмент пришьют, в цугундер посодют... Куча всяких мелких условностей. Низ-зя чоп-стики (палочки для еды) в рис втыкать, и так оставлять. - Они кхмерам, видите ли, напоминают арома-палочки на могилах любимых родственников. Кстати, помнится, c какой готовностью мой Чен большой палец вверх топырил в Boeung Mealea, когда я его фотографировал… Интересно, что именно он имел в виду?

Удрал я кое-как от монаха, уже изготовившегося меня еще чему-нибудь ведическому за вторую "уан доллу" научить, ещё кружочков пять по разным уровням Байона сделал, отверстия от утерянных за века лингамов фотографируя, и повстречал во внутреннем дворике милую бабусю-кхмерку. Бритую наголо, с традиционным клетчатым платком-крамой (krama) на морщинистой шее и толстым коромыслом на плечах. На одной чаше - папайя внавал, на другой - ананасы. Красивущие ананасы, спелые. Цену вам сразу сказать, или с первых трёх букв сами догадаетесь? Подсказываю: "у", "а", "н"... Старики здесь такие милые и внешне беззащитные, что торговаться я с ними я просто не умею. Держи свою "доллу", бабуся, и будь ты мне здорова долгие лета! Дюже уж мне полюбляется, как мило ты произносишь это сладкое слово "пайнэпол"... Получил взамен две острых палочки и ананас, разрезанный вдоль длинной оси на четвертушки. Втыкаешь палочку - получаешь импровизированное фруктовое эскимо. И так 4 раза подряд. Две палочки - чтобы как ковбой, сразу из двух стволов палить, в смысле, как жадина, "пайнэполы" из двух рук одновременно жрать.

<

table border="0" cellpadding="0" cellspacing="0" width="100%">